20.12.2011 33

Мебель, заправки, доллары и обменки

Возле универмага «Украина» в то время была самая крутая «биржа» валюты.

Как уже рассказывал, свою предпринимательскую деятельность я начал в 86-м году. Был одним из первых кооперативщиков. У нас был небольшой цех по производству разных изделий: начиная от табуреток и заканчивая абажурами, юбками. То есть, мы и шили, и дерево стругали… Вот такие были многостаночники. Плюс изготавливали ещё ящики отъезжающим за границу студентам и евреям. А также было две заправки. Одним словом, делали деньги, как могли.

Параллельно у меня уже было 6 киосков в Киеве (торговал в них всякой всячиной), а также один большой комиссионный магазин на Красноармейской. Это был первый магазин самообслуживания… Туда можно было прийти и потрогать вещи, а не просто смотреть на них… «Челноки» привозили товар с Турции, с Китая и сдавали нам его на реализацию. Торговали бойко…

Шел 91 год…

И вот как-то я поссорился со своей первой женой. Мы с ней договорились встретиться в тогда очень модном ресторане «Салют», чтобы помириться. Сидим с ней за столиком, а рядом садятся два иностранца и с ними один знакомый моего отца, Петя Притыкин. Сейчас он в Германии живет, а в то время как раз только собирался туда переезжать. Два иностранца, которые с ним были, оказались киевлянами, которые в свое время выехали в Германию и уже занимались там бизнесом.

Мы разговорились, и Петя мне говорит: «Завтра мы в Риге открываем магазин итальянской мебели». А итальянская мебель для нас тогда была чем-то абсолютно нереальным. Самое крутое, что мы видели в то время – это мягкие уголки из Финляндии, да была ещё румынская мебель, югославская, болгарская, польская. Ну и конечно, мебель фабрика Боженко. Но это отдельный разговор… Украинская мебель тогда - это даже не смешно.

И вот я как неленивый человек, сел вечером в свой «Фольцваген пассат» и поехал, чтоб утром приехать на открытие магазина в Риге. Так мне интересно было на это посмотреть…

Магазин меня просто поразил. Он был небольшой, метров на 200. Но в нем стояли кухни по 5 тысяч долларов… настоящих американских долларов! Спальни стояли по 2-3 тысячи. И это все покупали!!! У нас валюта в то время вообще была под запретом! Если в кармане находили 20 долларов, это сразу означало 15 лет тюрьмы.

А в том магазине в первый же день за доллары продали 20 кухонь. Я был просто в шоке… Я не верил, как люди могут отдавать за мебель такие деньги. Я в то время был уже небедным человеком, но 5 тысяч за кухню… Для меня это были сумасшедшие деньги… Словом, под впечатлением я был огромным…

В результате увиденного летом 92 года я открыл в Украине магазин «Томпо». Название мне нужно было сказать очень быстро, потому что шло заседание комиссии, где принималось решение о разрешении создания этого предприятия. У меня на стене висела большая карта Советского Союза, я пальцем наугад ткнул и случайно попал в Якутию на речку Томпо. И вот так, магазин с типичным итальянским названием «Томпо» образовался у нас в городе Киеве, сначала на железнодорожном шоссе, 41 (со складом готовой продукции, с обратной стороны которого я выбил стенку и сделал витрину).

Я такой гордый был, какой у меня классный магазин. Итальянцы, когда ко мне приехали, друг на друга посмотрели и улыбнулись… Потом я приехал к ним в маленькое село под названием Санта-Мария де Соаве (недалеко от Падуи), в котором проживало 20 тысяч жителей, и увидел их магазин с мебелью на 10 тысяч метров квадратных. Мне стало грустно и стыдно. Я понял, что у нас еще все впереди, если мы сможем.

Плохое, что осталось от этих впечатлений 92 года, это то, что мы тогда с моим будущим итальянским партнером Арпи Альдо разговаривали, и он говорил: вот наверно через 10 лет у вас будет, как у нас. А я тогда отвечал: да, мы будем стараться. Прошло уже 20 лет, и у на все еще не как у них. К сожалению, людей не поменяешь, можно магазины построить, но людей поменять, поменять психологию, социальные ожидания оказалось очень сложно.

Но вернемся к открытию магазина в Риге… После увиденного я зашел в гостиницу пообедать. А у меня партнер был – Олег Месель-Веселяк, пловец, он был в составе сборной Украины. Так вот, его друг, Женя Котряга (обладатель кубка мира по плаванью, сегодня он стал крутым банкиром в Киеве) работал в обменном пункте, расположенном в гостинице.

В Латвии уже свободно меняли рубли на доллары. У меня с собой были советские рубли. Я подошел к этому обменному пункту и вот так запросто взял и поменял их на доллары! Это было уже совсем за гранью…

Вернулся я домой и тут буквально на следующий день вышел указ Кравчука о валютном регулировании. Он полностью нивелировал все запреты на валюту. Валютное обращение полностью разрешено и никакой ответственности за торговлю валютой больше нет. Но у людей уже в сознании закрепилось, что «меняла», «валютчик» - это что-то страшное, синоним - «преступник».

Возле универмага «Украина» в то время была самая крутая «биржа» валюты. Пацаны стояли в куртках кожаных и меняли доллары. Такие же ребята в черных кожанках стояли на центральном стадионе, возле всех валютных магазинов на Леси Украинки, возле «Березки» и так далее.

А у меня тогда уже было две первые частные заправки в Киеве: одна на Демеевской улице на углу с Краснозвездным проспектом, а вторая – на Дружбы народов. Первое, что я сделал после разрешения валюты, – я начал продавать бензин за доллары у себя на заправках. Один литр – один доллар. На этих же заправках потом организовал обменные пункты.

У всех – очереди на заправках, у меня – нет. Больше 6 тонн в день на моих заправках физически нельзя было продать – пропускная способность была такая. И мне не было разницы: одна машина подъезжает или очередь стоит. Зато у меня можно было без очереди заправиться. Рядом на заправках бензин был – условно – 60 центов, а у меня – доллар. Зато без очереди…

Я вам больше того скажу. Я несколько раз за день поднимал цену. Например, смотрю, появилась очередь – я цену вверх, очередь пропала. Опять очередь – я опять цену вверх. Тогда можно было это всё делать.

По приезду из Риги, через день после указа Кравчука, я решил открыть обменные пункты. Я позвонил Жене Котряге, кассиру из рижского обменника, и говорю: «Женя, приезжай, будем в Киеве открывать обменные пункты». Он удивился, но приехал.

Как сейчас помню, у меня тогда было 12 тысяч долларов. Мы сели, подумали, что и как нужно делать. И вот как-то ночью из всех моих шести киосков был вывезен товар, на окошки были приварены решетки. Сами киоски были перекрашены в белый цвет, и на них на всех было написано «Денди - обмен валют». У меня как раз фирма «Денди» была на тот момент. Это все было сделано за одну ночь.

Каждой точке я выделил $2 000. Лицензия тогда не требовалась. Один мой киоск стоял возле Владимирского ринка, один – на углу Красноармейской и Тверской, один – на Красноармейской возле центрального стадиона, один – на Дружбы народов, один – на Печерске.

В первый же день торговли в киоск на Владимирском рынке подъехали замначальника киевской милиции и зампред Нацбанка Александр Шаров. Они попробовали купить один доллар. И купили. Без всяких проблем. Они были в шоке – мне потом девочки, которые сидели в киосках, рассказывали. Через 20 минут все киоски окружила милиция, деньги изъяли.

Я на следующий день пошел в прокуратуру Московского района. Как сейчас помню, Присяжнюк – не помню имени отчества – тогда был прокурором. Написал жалобу на его имя. Буквально через день директору фирмы (это был мой партнер Олег Месель-Веселяк) милиционеры домой привезли все деньги, которые изъяли.

Мы продолжили работать. В то время в Европе не было евро, каждая страна имела свою валюту. И мы начали менять понемногу каждой: итальянские лиры, немецкие марки, английские фунты стерлингов и так далее. Мы брали весь спектр валют. На них я делал маржу 10 %. То есть, ты хочешь сдать итальянскую лиру или испанский песо, ты должен заплатить маржу 10%. Или, например, если хочешь обменять доллар на российские рубли, то тоже нужно заплатить маржу 10%. Это потом конверсию запретили, а тогда мы еще валюту между собой меняли. Вы же помните, что сказал Горбачев: все, что не запрещено, разрешено.

Но у нас в обменниках все было официально. Я не торговал валютой, я брал маржу за обмен. Мы даже выписывали квитанции после каждой операции.

Люди, глядя на это все, начали менять у нас все большие суммы. Мы взяли кредит на развитие бизнеса в «Проминвестбанке» и купили на него $110 000. И в этот момент курс карбованца обвалился в десять раз. Это был наш первый существенный заработок.

Еще пару киосков я установил в местах большого скопления менял. Причем как мы сделали? Взяли эти киоски, написали на них «обмен валют», поставили их на КРАЗ, внутрь посадили девочек-кассиров, подвезли к месту и просто с кассирами поставили среди этих менял.

Ведь какая еще была проблема? Среди менял было много аферистов, которые могли вставить «куклу», подсунуть фальшивые деньги, обсчитать. А в киосках - все честно, квитанцию выписывали. Ребята в черных куртках встретили моих сотрудников в штыки. Охранника возле киоска, который стоял на Дворце «Украина» даже пырнули ножом, и охранника заправки на Дружбе Народов тоже чуть не убили.

С менялами мы боролись разными способами. Моя газета «Киевские ведомости», например, описывала, как обманывают при обмене.

Но войну мы вели на два фронта. С одной стороны бандиты, с другой – чиновники. Тогдашний мэр Киева Иван Салий по поручению НБУ снял мою фирму с регистрации. Киоски закрыли, нас стали тягать на допросы. Но мы выстояли…

Источник: Михайло Бродський